- Эх вы! На маленького напали!

Они - на него. Со всех сторон обступили. Дергают за полы пальто, за пелеринку, дразнят:

- Какой это у вас фасончик?

- Чего это вы юбочку на плечи надели?

Брат закричал не своим голосом:

- Дураки! Разбойники! Сумасшедшие арестанты!

И легонько ударил рыжего мальчишку левой рукой, - в правой у него была чернильница.

Мальчишки захохотали, сбили брата с ног и навалились на него всей кучей. Чернильницу у него сразу отняли и стали перебрасывать по всей улице, как мяч. Пропала чернильница, разбилась о камень. Я подскочил к рыжему и вцепился обеими руками ему в тело, - у него сзади в штанах была дыра. Рыжий разом обернулся, поймал меня и прижал коленом к земле. Не помня себя, я заколотил ногами по земле и заорал на всю улицу.

И вдруг мальчишка отпустил меня и кинулся удирать. На бегу он успел крикнуть ребятам:

- Евдак... Те-кай!

Смотрю: за мальчишками гонится целая орава других мальчишек, а впереди этой оравы несется рослый парень в синей рубашке и в кожаном фартуке.

Тут и мы с братом замахали руками и пустились в погоню.

Жарко, весело. Улица пустая, широкая. Ноги в осенней траве путаются. Гоним мы мальчишек и такие слова кричим, что и сами в первый раз слышим.

До самого кладбища гнали. А потом постояли немного, посмотрели бегущим вслед и спокойно пошли назад.

Я иду рядом с большим парнем в кожаном фартуке и, задыхаясь от восторга и благодарности, спрашиваю;

- Это вас зовут Евдак?

- Меня.

- Какой вы сильный! Вас все мальчишки на улице боятся.

А он отвечает:

- Нет. Они только на нашей улице драться не смеют. На своей дерись сколько хочешь, а на чужой нельзя.

- А чьи они, эти мальчишки?

- С рязановского двора, кишечники. А сюда они ходят с нашими ребятами в бабки играть. Ну, бабки одно дело, а драться - другое. А вы чего такие чудные? - вдруг спросил он меня.